Лекторий. О живописи — красиво!

«Голландцы первые постигли, что даже в неодушевлённой природе всё дышит жизнью, всё привлекательно, все способно вызывать мысль и возбуждать движение сердца. И это было вполне естественно, потому что голландцы, так сказать, создали окружающую их природу своими руками, дорожили и любовались ею, как отец дорожит и любуется собственным детищем».

Как вам такие слова? Эмоционально, душевно, лирично, образно. А ведь это энциклопедия, моя любимая книга — Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона!

«К тому же эта природа, несмотря на скромность своих форм и красок, представляла таким колористам, какими были голландцы, обильный материал для разработки мотивов освещения и воздушной перспективы благодаря климатическим условиям страны — её пропитанному парами воздуху, смягчающему очертания предметов, производящему градацию тонов на различных планах и заволакивающему даль дымкою серебристого или золотистого тумана, равно как и переменчивости вида местностей, обусловливаемой временем года, часом дня и состоянием погоды«.

Славно! Где пейзаж, там рядом — город, улицы, дома

«К пейзажу близко примыкает живопись архитектурных видов, которою голландские художники стали заниматься как самостоятельною отраслью искусства только в половине XVII ст. Одни из трудившихся с тех пор по этой части изощрялись в изображении городских улиц и площадей с их зданиями; другие писали внутренние виды церквей и дворцов.

Море имело столь важное значение в жизни Голландии, что ее искусство не могло относиться к нему иначе, как с величайшим вниманием».

О натюрмортах:

«Наконец, реалистичное направление голландской школы было причиною того, что в ней образовался и развился род живописи, который в других школах до той поры не культивировался как особая, самостоятельная отрасль, а именно живопись цветов, плодов, овощей, живности, кухонных принадлежностей, столовой посуды и т. п. — словом, того, что принято теперь называть «мёртвой природой» (nature morte, Stilleben)».

Горькая констатация про 18 век:

«Блестящий период голландской живописи тянулся недолго — лишь одно столетие. С началом XVIII в. наступает её упадок, не потому что побережья Зейдерзе перестают производить врожденные таланты, но потому что в голл. обществе все более и более слабеет национальное самосознание, испаряется национальный дух и водворяются французские вкусы и воззрения напыщенной эпохи Людовика XIV. В искусстве этот культурный поворот выражается забвением со стороны художников тех основных начал, от которых зависела оригинальность живописцев предшествовавших поколений, и обращением к эстетическим принципам, занесенным из соседней страны. Вместо прямого отношения к природе, любви к отечественному и искренности водворяется господство предвзятых теорий, условность, подражание Пуссену, Лебрену, Кл. Лоррену и др. корифеям французской школы».

А ещё одно имя «засветившееся» в Дюссельдорфе, да какими словами:

«Упадку школы способствовал также знаменитый Адриан в. де Верфф (1659—1722), прилизанная живопись которого* с холодными, как бы вырезанными из слоновой кости фигурами, с тусклым, бессильным колоритом казалась некогда верхом совершенства».

И упоминается героиня моего предыдущего очерка:

«Некоторый блеск умирающей школе придали … живописцы мертвой природы Ян в. Гейзюм (1682—1749) и Рахиль Рейсх (1664—1750)».

Вот ведь как (и написание имён интересно — другое)!

С огромным удовольствием, как всегда, читаю и цитирую разъяснения автора-энциклопедиста Андрея Ивановича Сомова (он — русский искусствовед и музейный деятель, почётный вольный общник петербургской АХ (с 1871). Редактор «Вестника изящных искусств», старший хранитель Эрмитажа (с 1886). Член-учредитель Общества русских аквафортистов).

 


*Адриан ван дер Верфф

Википедия сообщает, например, что в 1696 году художника Адриана ван дер Верффа в Роттердаме посетил дюссельдорфский курфюрст Иоганн Вильгельм и заказал два полотна (свой портрет и тему «Соломоново решение»), «по исполнении которых назначил мастера своим придворным художником и в 1703 году возвёл в рыцарское (дворянское) звание». А по происхождению он — сын мельника!

«Главными темами произведений художника были библейская и древняя история, античная мифология, бытовые сценки, пасторали и миниатюры, отличавшиеся крайне тщательным и аккуратным исполнением. Полотна ван дер Верффа высоко ценились современниками как за совершенное исполнение рисунка человеческого (женского) тела, так и за совершенное владение искусством передачи его цвета — от слоновой кости до блестяще-фарфорового оттенка кожи.

Как ему работалось при дюссельдорфском дворе?

«Курфюрст ИоаннВильгельм пфальцский взял с него обязательство проводить девять месяцев в году при его дворе за жалование 6000 флор. в год. В 1703 году он был возведен курфюрстом в дворянское достоинство и с этого времени стал титуловать себя в подписях на картинах «кавалером«. Редко ктолибо из художников при своей жизни пользовался такою славою и продавал свои произведения так дорого… Необычайно тонкая отделка его произведений была главною причиною преувеличенного уважения к нему; исполнение вообще напоминает живопись на фарфоре«
— рассказывается в  энциклопедическом словаре
Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона.

Его пронизанные тонким эротизмом образы (прославился полотнами на античные сюжеты) имели большой успех у европейских аристократов — их теперь можно увидеть не только в Дюссельдорфе, но и в крупнейших музеях мира: Бонна, Берлина, Роттердама, Амстердама, Парижа (Лувр: «Адам и Ева», Лондона, Праги. В Санкт-Петербурге хранится ныне 8 или 9 картин (Эрмитаж — «Лот с дочерьми»), 16 картин — в мюнхенской Старой Пинакотеке, 12 — в Дрезденской галерее.

Об авторе Татьяна*Schön

автор журнал про Про*Дюссельдорф.
Запись опубликована в рубрике МUSE(й)UMно, Умно+Мысли+Книги с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>